http://alisnad.com

Comments: (0)

Абу Мус’аб Ас-Сури: Ошибки движения джихада. Часть 4

Category : Манхадж

As-Suri5 Проблема финансирования

Теперь мы переходим к проблеме финансирования, и это важнейшая из проблем.

Все джихадские организации зависят от пожертвований мусульман и финансового участия членов. Эти источники не способны профинансировать войну. Какая-то запчасть оружия может стоить тысячу долларов, а чтобы купить место, чтобы создать в нём базу, тебе нужен миллион долларов, снабжение в месяц стоит 15 тысяч долларов, когда люди тренируются в другом месте, пока не вернутся, они нуждаются в деньгах на расходы, если кто-то из братьев будет убит, остаётся вдова и сироты, о которых надо заботиться, а если кто-то будет захвачен, его семья нуждается в  попечении.

В период до 1990 года был «зелёный свет» для некоторых движений, например, для участия арабских муджахидов в Афганистане, деньги лились рекой. Однако теперь ты ведёшь джихад против мирового режима, как же деньги будут литься рекой? Они создали базовый режим, который назвали «перекрытие источников финансирования», финансирование стало проблемой, и организации обанкротились. Если нет денег, нет движения. И джихадские организации до сих пор погружены в эту проблему. Это я детально разъясню позже, потому что если мы начнём вдаваться в детали сейчас, это займёт 50 кассет.

Также существует проблема в использовании средств. Иногда деньги тратятся в организациях неправильным образом, иногда бывают растраты, иногда воровство, иногда фаворитизм.

И есть еще больший порок – порочность  источников. Организация получает финансирование от некоторых властей, государств и правительств, и решения организации оказываются связаны с тем, кто даёт деньги. Он говорит «Сделай это и не делай того», навязывает тебе заключение коалиции с такой-то партией и таким-то правительством.

Джихад в Сирии потерпел поражение, и важнейшей из причин поражения была зависимость, которую навязали источники финансирования. Источники финансирования, если они будут плохими, утопят тебя, а если будут хорошими, втянут тебя в зависимость, и когда ты попытаешься выйти из этой зависимости, ты останешься без финансирования.

Когда мы прибыли в Афганистан в 1987 г и до 1990, весь мир предлагал деньги тем, кто ехал. Саудия снизила цены на авиабилеты, у шейха Абдуллаха Аззама было много денег и он звал людей, шейх Усама ибн Ладин звал людей, государства платили. Был «зелёный свет» для того, чтобы мы приехали и вели джихад в Афганистане. Возникли организации, военные лагеря и движения.

Когда же было принято международное соглашение о закрытие этих лагерей и прекращении арабского и исламского джихада в Афганистане, были перекрыты источники финансирования, либо ослаблены, либо закрыты, муджахид, которому раньше давались любые деньги, чтобы он приехал, просил денег на билет, чтобы вернуться в свою страну, и не находил никого, кто бы купил ему билет. Муджахиды просили деньги в мечетях, и некоторые из них спали без еды и питья.

По этому поводу существует много историй. И я говорю, что к причинам, которые привели к этому результату, относятся проблемы в идеологии, о которых мы говорили, и проблемы в форме, в частности, пирамидальное иерархическое строение, отсутствие безопасности, руководство из-за границы, а также проблема финансирования. И пока нет никого, кто бы решил проблему финансирования.

6 Некомпетентность

К проблемам в форме и структуре относится отсутствие компетентности, потому что джихадские организации не опираются на расстановку компетентных людей по их сферам деятельности, и мы можем обнаружить человека, который работает в области, в которой не понимает ничего, и потому что он вступил в военные действия, он позволяет себе встревать в принятие шариатских или политических решений, при том, что он не разбирается в политике. А иногда можно обнаружить, что человек на том основании, что он образован в исламе, начинает участвовать в военных вопросах и принимает настолько глупые решения по военным вопросам, что губит братьев.

Мы можем обнаружить, что наличествует вмешательство и нет уважения к специализации. Сегодня мы противостоим международному режиму. Когда у нас не было необходимой компетентности и мы противостояли спецслужбам Мавритании или Йемена, кое-что получалось: мы были отсталыми и враги были отсталыми. Однако если мы будем отсталыми в противостоянии «мировому порядку», то ничего не  получится. И если уж мы проиграли в области безопасности самым слабым из арабских спецслужб, то каков будет результат в борьбе со спецслужбами нового мирового порядка?! 

Другой вопрос это то, что ни в одной джихадской организации нет специальных органов и отделов. Повсюду всё перемешано: тот же, кто командует в бою, занят и собиранием средств, он же даёт шариатские фатвы, он же принимает политические решения, он же делает всё. Нет органа, ответственного за  источники финансирования и расход финансов, нет центра, который бы следил и анализировал информацию. Нет аппарата. И если я спрошу тебя о том, что происходило в вашей организации, обнаружу хаос, так что это и нельзя назвать «организацией». И примерно такая же ситуация в остальных организациях. Даже самые мощные из них не сумели создать специальный аппарат, в котором  бы были распределены обязанности, и который бы вел свою борьбу на основе идей организации, а не по идеям одного только лидера, который в одиночку или еще с двумя-тремя товарищами пытается руководить всей борьбой.

Если ты хочешь создать организацию, ты должен создать определённые учреждения и органы, и поэтому я пришёл к убеждению, что при нынешних условиях мы не можем создавать организации, и мы должны искать другой путь для борьбы.

7. Пассивность и самоуспокоенность подчинённых

К проблемам структуры относится пассивность и упование рядовых членов на руководство. Рядовой член не придумывает ничего нового, он ждет приказов от командира. Он не приходит с новой идеей, не предлагает новых планов, потому что у большинства командиров и амиров есть склонность к диктаторству, и когда им что-то предлагаешь, они не слушают, когда ошибаешься, они злятся, когда советуешь им, они не реагируют и отдаляют тебя, заменяют послушным и не имеющим своего мнения человеком, согласным со всем, что скажет амир.

В результате у подчинённых либо не осталось способности и таланта размышлять, либо выработался страх предлагать инициативы. Потому что если он проявит инициативу, амир подавит его, сказав: «Ты что, понимаешь больше, чем амир?». И это часто встречается, часто приходится слышать: «Ты что, понимаешь больше, чем Ибн Баз?», «Ты что, понимаешь больше, чем такой-то шейх?». И эта проблема убила дух инициативы у людей, и это тоже одна из проблем организаций.

8. Отсутствие общепризнанного авторитета в движении джихада

Другая великая проблема в структуре это то, что нет общего авторитета, которому бы подчинялось движение джихада, нет человека, которого бы уважали, как уважает своего шейха суфий, как уважают «ихвановцы» своего Наставника [название лидера организации «Братья-мусульмане»], или как уважает салафит шейха Аль-Мадхали, или шейха Аль-Альбани, или шейха Аль-Вади’и.

Мы можем встретить в джихадском движении человека, который не уважает никого, при этом считает себя салафитом, знает высказывания салафов и все далилы.  И если он говорит об асхабах «они люди, как и мы», то, что он скажет об амире организации или о члене шариатского комитета?

Эта проблема – результат отсутствия учёных и авторитетных людей, и результат того, что раскрылась сущность многих лидеров и учёных: они были уважаемы, а затем мы увидели, что они глупы и они потеряли авторитет, а если утрачен авторитет старших, то не остаётся авторитета и у тех, кто младше.

Нет общепризнанного авторитета в организациях джихада, и поэтому каждый делает, что он хочет. И это одна из существующих  проблем структуры.

9. Двусмысленность в вопросе присяги

Также к проблемам структуры и построения относится непонимание вопроса присяги. Этот вопрос очень искажён. Основа в присяге – тот, кто требует себя присяги, должен разъяснить свою идеологию, свой манхадж, методику, программу и план. Он должен убедить того, от кого требуется присяга, в своём плане, чтобы тот присягнул ему при полной ясности. Основа же в том, кто присягает при полной ясности, чтобы он слушался и подчинялся в лёгком и тяжёлом.

Мы же в вопросе присяги впали в ошибки сверху и снизу. У того, кто требует присягу, нет ни манхаджа, ни идеологии, ни авторитетного источника, к которому можно обратиться за уточнением, чтобы сказать «Я тебе присягнул для того-то, а ты делаешь совершенно другое», у него нет плана джихада, ты присягаешь ему, чтобы вести джихад в одном месте, а он ведёт его в другом, ты присягнул ему, чтобы он выполнил определённый план, а он выполняет другой план. Ты присягнул ему на какое-то дело, а потому видишь, что он оставил джихад, ради которого ты пришел, и занялся совершенно другим делом. Нет манхаджа, нет плана, нет основ, необходимых для создания  организации, и от тебя требуют, чтобы ты присягнул вот так, не зная на что.

Это ошибка, и эта присяга – не присяга ислама. Люди, когда присягали Посланнику, صلى الله عليه وسلم, присягали на слова «нет божества кроме Аллаха», и на совершение таких-то и таких-то дел. Мы же сегодня мусульмане, хвала Аллаху.

И эта присяга не есть присяга общему правителю, она не подобна присяге амиру Талибана, у которого есть территория, у которого есть сила и помощники, и которому ты присягаешь на послушание и подчинение, потому что он действительно правитель. Однако ты присягаешь человеку, который находится в розыске, как и ты, и пытается выстроить какой-то проект. Так что ты должен ему присягать на какой-то манхадж, на какую-то идеологию, на какое-то ясное дело. Однако у [многих, кто требует присяги], нет ни махаджа, ни идеологии, ни ясного дела.

Ты можешь встретить человека, манхадж которого яснее, чем у других, можешь встретить человека с хорошим манхаджем, можешь встретить того, у кого вообще нет манхаджа. Можешь встретить такого, кто говорит: «Мы не хотим, чтобы у нас был какой-то манхадж», и я слышал собственными ушами человека, который говорил: «Мы не хотим, чтобы у нас был какой-то манхадж, потому что манхадж отталкивает людей. Мы хотим править людьми, а манхадж ограничивает нас», так что здесь изначально нет манхаджа, и нет философии [автор использует слово «философия» как направленную мыслительную деятельность] противостояния, нет никакого представления. Так что присяга берется на неизвестно что. И это ошибка в присяге.

Сегодня мы видим, что все братья готовы присягать, без разницы, поняли они или нет, и в то же время готовы нарушать присягу. Брат не слушается и не подчиняется амиру, не смотря на то, что присягнул ему и принёс клятву. Ты видишь, что он клянётся и говорит: «Я присягаю тебе на послушание и подчинение в тягости и лёгкости…», а затем, когда амир поручает ему что-то, он не считает это обязательным к исполнению и не держит данного им слова, то есть самый низкий уровень мужеского достоинства отсутствует у большинства из тех, кто присягает.

Есть также люди, которые нарушили присягу и вышли из послушания потому что тот, кому они присягнули, изменил манхадж. Это правильно. Однако иногда амир не отклонился от манхаджа, но присягнувший ему, когда ему поручается что-то, если ему нравится поручение, выполняет его, а если не нравится поручение, не выполняет.

Я в 1990 году читал лекцию в Пешаваре, и сказал в ней, что большинство джихадистов здесь присягают на самом деле на послушание и подчинение когда это легко и приятно, а не когда легко и трудно. И когда ему легко и приятно, он слушает и подчиняется. Иногда ты говоришь человеку: «Пойдём на операцию», и он отвечает: «При условии, что у меня будет такое-то оружие», и если ты скажешь ему: «Возьми другое оружие», он не идёт с тобой!

Ты говоришь ему: «Мы будем сражаться в таком-то месте», а он отвечает: «Нет, давай сражаться в другом». Или вы находитесь на каком-то фронте, готовитесь к операциям, а он берет свой рюкзак и уходит на другой фронт. Ты говоришь ему: «Ахи, ты оставляешь брешь в наших рядах», а он отвечает: «Мы пришли за шахадой, ахи», и уходит в другое место.

Так что имеет место анархия, и эта анархия постигла организации и джамааты. Многие братья попали в плен, тагуты засылают к нам шпионов, так что наше положение известно врагу. Враг его знает, теперь и мы должны его узнать, чтобы исправить. Понимание вопроса присяги искажено как у присягающих, так и у тех, кому присягают.

alisnad.com

Post a comment